Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
– Зачем вообще так поступают?
– Ты и сам знаешь, Фаолан. Не будь дураком! Это один из немногих законов клана, которые действительно имеют какой-то смысл. Ради чистоты крови, конечно же.
Фаолан раздраженно качнул головой.
– Мне надоело об этом слушать! Для меня в этом нет никакого смысла, и дело не только в законах клана… – он запнулся, но собрался с силами и продолжил: – Сейчас я одинок больше, чем был, когда жил сам по себе.
Сарк, казалось, слушала его вполуха, занимаясь чем-то в полутемном уголке пещеры. Фаолан вгляделся в нее. Старая волчица тоже жила отдельно и, по всей видимости, была этим вполне довольна. Ему захотелось, чтобы она отнеслась к нему со всем вниманием, чтобы выслушала, поняла его боль, чтобы…
Она никогда не обнимет его так, как обнимала огромная и добрая Гром-Сердце, и Фаолан очень удивился, что эта мысль вообще пришла ему в голову. Для этого он слишком большой. Но когда-то и он был маленьким меховым комочком, которого так легко обнять и утешить. Когда-то и он был дорог кому-то, когда-то и о нем кто-то заботился. Он снова посмотрел на Сарк. Интересно, а с ней такое случалось когда-нибудь? Любил ли ее кто-нибудь?
Фаолан страдал: сейчас он живет бок о бок с себе подобными, но при этом чувствует себя совершенно чужим. Он связан с кланом, но не его член. Он живет в стае, но его все презирают. Молодой волк вспомнил, что еще до того, как МакДункан рассказал ему о гаддерглоде, он собирался уйти в Га’Хуул. Начать всё сначала…
– Я жутко устал от них и от их глупых правил, – вздохнул он.
– Ну тогда отдохни, – ответила Сарк, расставляя горшки в углублении. Фаолан наклонил голову, наблюдая за старой волчицей. Эти сосуды выглядели очень странно, но чем-то притягивали взгляд. Некоторые были украшены маленькими камешками или линиями, складывавшимися в узор. Они отвлекали, не давали сосредоточиться, и волк помотал головой, возвращаясь к реальности.
– Ты знала мою мать? Моего отца?
Сарк обернулась. Ее непослушный глаз принялся бешено вращаться, а шерсть на загривке, и без того изрядно спутанная, встала дыбом. Она заговорила – медленно, словно обращаясь к очень глупому щенку:
– Ты что, не понял? Я живу вне стаи и вне клана. У меня нет друзей, нет знакомых. Я не знаю других волков.
– Но они же к тебе приходят. Как в тот раз, когда охотились на меня.
– Да, приходят, и в тот раз это было ошибкой. Следовало бы потребовать с них больше доказательств, что у тебя пенная пасть.
– И она тоже пришла к тебе. – Фаолан кивком указал на волчицу-мать.
– Это другой случай. Они приходят, потому что им нужна помощь. Они не приходят сюда глодать кости или выть на луну. Твоя мать не приходила. Я ее не знала.
Фаолан снова тяжело вздохнул, опустил голову на землю и прикрыл морду лапами.
– Прекрати вздыхать. Не люблю нытиков.
Волк шмыгнул носом.
– Я просто хочу знать, вот и всё. У меня еще была кормилица. Вторая мать.
– Знаю. Медведица-гризли.
– Откуда знаешь?
– Я учуяла ее запах, когда бирргис выслеживал тебя. Остальные, правда, тоже учуяли. Только они думали, что тебя укусила медведица с пенной пастью.
– А ты так не думала?
– Не была уверена. Как я уже сказала, доказательств было слишком мало. Но я учуяла запах молока – старый запах.
Фаолан подумал, что у этой странной волчицы, должно быть, невероятно острое чутье.
– Но если ты учуяла запах молока моей второй кормилицы, то как ты могла подумать о том, что она меня укусила? Я для Гром-Сердца был как ее собственный медвежонок. Даже если бы она заболела пенной пастью и впала в безумие, она ни за что не стала бы меня кусать.
Сарк склонила голову, и на мгновение ее блуждающий глаз застыл. Она смотрела не на Фаолана, а на землю.
– Ты не знаешь, на что способны кормилицы.
– О чем ты?
Сарк долго молчала, а потом медленно перевела взгляд на заднюю стену пещеры, где царила тьма и где стояли кувшины с ее первыми воспоминаниями. Она не заметила, что Фаолан продолжает за ней следить.
– Что там такое?
Волчица развернулась: теперь ее блуждающий глаз смотрел на кувшины, а нормальный – на Фаолана.
– Кувшины памяти.
– Кувшины памяти? У тебя есть воспоминания о гаддерглоде?
– Нет. А зачем тебе?
– Когда наступит луна Поющей Травы, волки собираются устроить гаддерглод.
– Если она наступит, – устало покачала головой Сарк.
– Почему ты так говоришь?
– Погода в эти дни стала совсем безумной, кэг-мэг. Что-то не то с временами года, но я еще не поняла, что именно. – Она вздохнула и продолжила: – Так, значит, они собрались провести гаддерглод? Ну что ж, давненько его не было.
– Да, и это мой шанс. – Фаолан вдруг подумал, что пока необязательно упоминать Дункана МакДункана.
– Шанс на что?
– Выбраться отсюда. Стать волком Священной Стражи. Я подумал, может, ты что-то знаешь о гаддерглоде, помнишь о нем, дашь мне какой-нибудь совет?
– Тогда тебе, малыш, стоит придумать причину получше.
– Что ты хочешь сказать?
– Что хотела, то и сказала. Желание выбраться отсюда – глупая причина. И куда ты пойдешь? Ради этого я не буду перебирать кувшины. Все дело вот здесь, в этом черепке. – Сарк подняла лапу и похлопала себя по голове. – И вообще, ты слишком долго тут задержался. Тебе нужно уйти, пока она не проснулась. Ей будет больно, если она учует от тебя запах своего щенка.
– Ну ладно, – сказал Фаолан и встал. Он снова вспомнил о своей настоящей матери. Найти Гром-Сердце уже невозможно – ведь он встретится с ней только после того, как умрет и выяснит, где находится то место, которое медведи называют Урсуланой, а волки – Пещерой Душ. Но его настоящие мать и отец еще вполне могут быть живы. Они его узнают.
Сарк словно прочитала его мысли. Она тихо зарычала:
– Не делай этого, Фаолан. Не ищи свою мать. Во-первых, она тебя не узнает. А во-вторых, что ты ей скажешь?
Она узнает меня. Узнает, – сказал он уверенно. – В глубине души она помнит мой запах. И еще она узнает вот это.
Он поднял переднюю лапу и резко опустил ее на земляной пол пещеры. В пыли остался отпечаток – спиральная изогнутая звезда.
Глава двенадцатая
Мерзость!
Ветер мешал ей. Казалось, что он постоянно меняет направление, как это часто случается в луну Первого Снега. Гвиннет, сова-кузнец и дочь покойного Гвиндора, всю ночь боролась с ветром, направляясь на север, к Кольцу Священных Вулканов.
Данмор, Морган, Хратгар, Киль и Быстробуйный обычно просыпались как раз в это время года, и сова хотела подобрать бонки – так кузнецы издавна называли самые горячие угольки с зеленовато-голубым сиянием в центре.
Гвиннет рассчитывала оказаться у вулканов к началу Снежной луны, раньше других сов из королевств Га’Хуула. Но чтобы не бороться с капризным встречным ветром, пришлось выбрать более длинный обходной путь.
Словно ниоткуда появившийся восходящий поток теплого воздуха дал ей столь необходимую сейчас передышку. Теперь Гвиннет просто парила, а воздушное течение несло ее в нужном направлении. Крылья совы наслаждались долгожданным покоем, но полностью отдаться ветру ей мешал какой-то едва слышный тонкий звук, доносящийся снизу, – чье-то жалобное хныканье. Гвиннет вертела головой из стороны в сторону, стараясь определить направление.
Масковые сипухи, как и все остальные совы, обладают прекрасным слухом. Ушные щели у них расположены одна выше другой, что помогает очень точно определять положение источника звука. Кроме того, с помощью особых мышц на краях лицевого диска сипухи могут регулировать ширину своих ушных щелей и улавливать малейший шорох на большом расстоянии.
Хныканье превратилось в предсмертный крик, а за ним последовал ужасный звук раздираемой плоти. «Великий Глаукс! Убивают щенка! И кто? Неужели… волк?!» Гвиннет знала, что согласно кодексу поведения убийство малькада считалось одним из самых тягчайших преступлений. А в том, что это был волк, сомнений не оставалось – слишком хорошо ей известен звук скрежещущих клыков. Эти хищники всегда сначала раздирали добычу длинными передними резцами, а потом слышалось клацанье задних, коренных зубов, которыми они пережевывали мясо. Тучи застилали обзор, и Гвиннет ничего внизу не видела, но прекрасно представляла происходящее по чавканью и тяжелому дыханию волка-убийцы.
Гвиннет камнем ринулась вниз – среди сов такое движение называлось «нырок смерти». Если она спасет детеныша и отгонит нападающего, его можно будет назвать «нырок жизни» или «нырок спасателя». Если… если…
Слишком поздно. Гвиннет не успела еще прорвать облака, а волк уже направился прочь от вершины холма. Когда она приземлилась на край плоского камня, щенок был мертв. Гвиннет посмотрела на его труп с ужасом и отвращением. Такая маленькая девочка и совсем не малькад! «Просто слишком рано родилась», – прошептала про себя сова. Тельце щенка было разорвано. «Но почему он просто не удушил ее?» Какая необычайно жестокая смерть! Волк буквально прогрыз мясо до хрупких костей.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 84
